«Боге». Все так же стоял посередине стол, все так же прислонилось к нему массивное кресло. Только молчал глухой экран на стене и не горела вмонтированная в обшивку лампа.
И все так же здесь был Росс. Лежал у дальней стены – в знакомой шведке и походных брюках. Кобура с пистолетом валялась поодаль, из вынутого магазина рассыпались матовые патроны. Свет Крошки играл на округлых латунных боках гильз.
Джи опустился на колени рядом с телом. Ворон не дышал – в модуле давным-давно не осталось воздуха. Сердце не билось, кожа была мертвенно-бледна. Луч скользнул по стене над ним, и в меркнущем свете Джи разобрал криво нацарапанные слова: «Кто находится между живыми, тому есть еще надежда, так как и псу живому лучше, нежели мертвому льву»[2].
В груди сдавило. Еще никогда Джи не видел Наблюдателя между жизнью и смертью, если не считать короткого эпизода с Эллой. Только сейчас он заметил, как истрепана одежда Росса, как измучено его исхудавшее лицо. Сколько раз наниты пытались вернуть его к жизни? И сколько раз он погибал в муках без глотка воздуха? В нескольких футах от спасительной поверхности, не в силах преодолеть их и выплыть…
Ворон лежал неподвижно. Джи взял его за руку – тело казалось каменно-тяжелым.
Неизвестно, когда он очнется и как себя поведет, – так что чем скорее оба окажутся наверху, тем лучше.
Обхватив Росса за плечи, Джи доволок его до шлюза. И повернул рычаг.
Водный поток сбил с ног, вжал в стену, хлестнул по лицу. Джи мертвой хваткой вцепился в Росса, не позволяя течению снова увлечь его внутрь. Помещение вмиг затопило – и, едва вода заполнила отсек, «дитя ночи» выбрался наружу и потянул за собой Росса.
Обратный путь занял целую вечность. Неподвижное тело утаскивало в глубину, словно Ворон хотел вернуться в свой модуль. Сжав зубы, Джи из последних сил греб к поверхности. В глазах темнело. Фонарь на Крошке почти погас, но выродок продолжал упорно двигаться туда, где воспаленно-плесневым пятном просвечивало солнце.
Наконец ладони разбили густую грязную пленку наверху. Вцепившись обеими руками в тело Росса, Джи со всхлипом втянул душный воздух.
Закат угасал. Раскаленный шар почти целиком скрылся в воде, бросая последние алые отсветы на щербатое зеркало залива. В их переливчатом блеске берег казался кошмарно далеким.
Отдышавшись, Джи перехватил Ворона под мышки одной рукой и поплыл в сторону моста. Плеск волн и шум ветра глушили все звуки, поэтому он не услышал, а, скорее, почувствовал чье-то приближение. В лицо ударило вихрем рассекаемого воздуха, перед глазами мелькнуло белое – а в следующий миг что-то острое врезалось в плечо, вспарывая кожу.
Джи нырнул, утягивая следом Росса. Перевернулся лицом вверх. Грязь и муть мешали рассмотреть хоть что-то – в поле зрения плыло бесконечное размытое пятно. Сквозь костюм, порванный на плече, заливалась вода; кожу жгло растворенной кислотой, отравленная жидкость просачивалась дальше, обдавая холодом и жжением.
В груди закололо, и Джи вынырнул, хватая ртом воздух. Перед лицом тут же снова мелькнула белая молния, и острый, как бритва, клюв пронесся в дюйме от глаз. Бросаясь под воду опять, выродок успел разглядеть крупную птицу, заходящую по дуге для следующего броска. А чуть поодаль на фоне темнеющего неба белело еще несколько таких же силуэтов. И они приближались.
Дело принимало скверный оборот. Даже если удастся добраться до берега, мост вряд ли послужит защитой. За себя Джи не волновался, но вытаскивать Росса ради того, чтобы его сожрала стая мутировавших чаек, явно не стоило.
Птица уже кружила поблизости. Дождавшись, когда белый силуэт окажется сверху, Джи вынырнул, одновременно вскидывая руку. Удар кулаком пришелся чайке в бок – та успела увернуться, оставив в воздухе пару грязных перьев. Птица ушла в кульбит, крепкий клюв промелькнул мимо. А Джи заметил в нескольких футах от себя выступающий из воды клочок суши, на котором темнел остов какой-то башни.
Бывший маяк.
Следующая птица с визгливым криком спикировала вниз. Джи нырнул, но поздно: когти прошили воду, цепляя спину и раненое плечо. От неожиданности и боли он захлебнулся, едва не выпустив Росса. Вода тянула в глубину. Джи кое-как оттолкнулся ногами, вынырнул, хватая воздух, и тут же снова погрузился с головой.
Теперь муть залива играла на руку, скрывая обоих. Птицы, судя по всему, не ожидали, что жертва попытается удрать, – когда в следующий раз Джи выплыл ближе к маяку, стая кружила в стороне, явно нацеливаясь на прежнее место. С резкими воплями чайки бросились в атаку, но «дитя ночи» уже получил фору в пару секунд и успел нырнуть, прежде чем птицы снова добрались до него.
Из-за Росса плыть быстро не получалось. Плечо жгло огнем, кислотные брызги обжигали губы. Чайки кружили прямо над головой, на этот раз безошибочно угадывая направление. Джи двигался зигзагом, уходя из-под ударов крепких клювов. Проклятый маяк приближался мучительно медленно – казалось, он тоже движется вместе с водами залива и его относит течением прочь.
Росс все еще не дышал. Его кожа покраснела от кислоты, обмякшее тело как будто напитывалось водой больше и больше. Джи с трудом удерживал его под мышки. Выныривать за глотком воздуха с каждым разом становилось все тяжелее. Чайки не отставали. Очередной удар клюва пришелся в лицо, пластик водолазной маски с хрустом треснул, но выдержал. «Дитя ночи» наобум ударил кулаком – кожу на тыльной стороне ладони оцарапали острые когти. Перчатка лопнула, и кисть тут же обожгло растворенной кислотой.
Он резко вдохнул и ушел под воду. До маяка оставались считаные футы – уже различимы были блики на мокрых камнях. Росс тянул ко дну, будто гиря. Стиснув зубы, Джи загребал рукой грязную жижу. Каждое движение отдавалось тупыми ударами боли в плече. Перед глазами разбегались отблескивающие трещины – сквозь разбитую маску начинала сочиться вода. Фонарик Крошки померк окончательно, и последние дюймы Джи преодолел вслепую.
Берега островка оказались склизкими и крутыми. Пальцы соскальзывали с обросших тиной и грязью камней, но Джи упорно цеплялся за каждую выемку. Ему удалось подтянуть тело Росса к берегу и вытолкнуть на сушу, прежде чем налетели птицы.
Белое облако накрыло островок. В воздухе замелькали клювы, лапы, когти. Схватив камень, Джи размахивал им, отгоняя крылатых тварей. Пара чаек уже валялись с перебитыми крыльями, но их место занимали новые.
Джи вцепился Россу в ногу и поволок его спиной по камням, другой рукой заслоняясь от птиц. Несколько шагов до маяка превратились в вечность. Когда «дитя
