по карте, где-то здесь, — говорит Рейвен. Мы останавливаемся и озираемся по сторонам, подсвечивая пустоту фонариками.
— Ты уверена? Дай я сама посмотрю. Я забираю из ее рук коммуникатор, на экране которого отчет о гибели Тайлера Ламма с зарисовкой места взрыва и точного расположения каждого из солдат Коракса. Вот та самая развилка. Я стою в месте, где был Ник.
— Я в том коридоре погляжу, — говорит Рей и уходит. Я киваю, не поднимая глаз.
Вот те ворота, что мы только что прошли — 27В, вот отсек, куда Тай свернул. Я в точности повторяю путь, указанный в рапорте. Коридор без окон, метров десять в длину. Та самая дверь, где была заложена взрывчатка. Я подхожу ближе, подсвечивая дорогу телефоном, и касаюсь белой поверхности стен пальцами. Краска кое-где выкрошилась, пошла трещинами. Я провожу по ней руками, поддеваю ногтем, и кусочек штукатурки падает мне под ноги. Здесь явно не было ремонта много лет. Но это не самое ужасное. Нигде ни копоти, ни следов пожара.
— Рей, — зову я. — Ты должна это увидеть. Но ответом служит тишина. Я оборачиваюсь.
— Рей, — повторяю я, замирая. — Это не смешно.
Ладонью, влажной от волнения, я отталкиваюсь от стены, направляя свет в ту сторону, где исчезла девушка. Ноги дрожат, живот болезненно скручивает, но я продолжаю идти, подсвечивая свои шаги. «Нет, — твердит голос в разуме, — ее не могли так просто схватить. Если бы охранник очнулся, я бы услышала звуки драки. Рейвен никогда не сдастся без боя».
Не замечая, как перешла на бег, я мчусь вперед к месту, где коридор раздваивается, как змеиный язык. За спиной раздается хруст. Я резко оборачиваюсь, направляя свет фонаря вперед. Из темноты появляется фигура. А потом я слышу голос. Бархатный, словно шелест травы, но от него волоски на руках встают дыбом: — Ну здравствуй, Ви. Наконец-то мы встретились.
Глава 17. Старые знакомые
По окнам снова барабанит дождь, звеня о крышу автомобиля. Мне страшно и больно, но я не могу провалиться в забвение, застряв где-то посередине между ощущением сна и реальности. Я хочу закричать, но не могу ни пошевелиться, ни издать даже слабого писка. Пытаюсь забрать руку, но не выходит. Чья-то горячая ладонь сжимает мои похолодевшие то ли от погоды, то ли от страха пальцы. Сжимает крепко.
А потом машина останавливается, и меня поднимают на руки.
— Мы дома, — раздается голос откуда-то сверху. Мир опрокидывается, и я наконец проваливаюсь в освобождающую черноту.
***
Голова дёргается назад, как бывает, стоит заснуть в вагоне метро. В нос ударяет запах нашатырного спирта. Кто-то водит прямо перед моим лицом смоченной в нём ватой. Я со стоном отворачиваюсь.
Яркий свет бьет прямо в глаза. На секунду разум застилает паника, потому что кажется, стоит поднять веки, и я снова увижу знакомую картину — стерильно белые стены Третьей лаборатории, но свет мягкий. Он теплый и обволакивающий, как летнее солнце. Я прищуриваюсь, пытаясь привыкнуть к бликам перед глазами. И только когда темные мушки рассеиваются, понимаю: надо мной кованая люстра, края которой отделаны патиной, а лампы имеют форму свеч.
Это место совсем не похоже на лабораторию. Скорее на старинный особняк. Даже замок. И комната, где меня держат — совсем не камера, а кабинет, переделанный в некое подобие спальни.
У стены большая кровать, над которой планировался балдахин, но сейчас его нет. Напротив деревянный стол с резными ножками и тяжелой столешницей, расколотой надвое. Сбоку книжный шкаф в том же стиле. Порядком выгоревший и требующий реставрации. Покрытые таким слоем пыли, что сквозь нее ничего не видно; на нем расставлены награды, статуэтки и рамки с фотографиями, только я не вижу кому они принадлежат. Одно могу сказать точно — тот, кто владеет всем этим, обладает либо огромными деньгами, либо не менее значимым статусом.
«Как можно было так глупо попасться! — проносится в голове мысль, которая тут же сменяется следующей, более тревожной: — Где Рей?» Только потом я замечаю, что привязана к мягкому креслу с резными подлокотниками. Но привязана настолько условно, что освободиться — совершенно не составит труда. А потом слышу знакомый голос.
— Очнулась?
Я оборачиваюсь. Позади меня в точно таком же кресле, сложив руки домиком, сидит Тайлер. Какая-то часть меня надеялась, что я ошиблась и он погиб, но теперь это бесполезно отрицать. Тай не только жив, но и находится передо мной.
«Такой же, как в моих снах», — думаю я, разрываясь между страхом и восхищением. Не знаю, что виной этому странному чувству — не спавший наркотический бред, стресс или что-то иное, но он кажется мне почти видением. Если Шон красив в своей брутальности, то красота Тая оказывается настолько впечатляющей, что кажется нереальной.
— Как себя чувствуешь?
С такого вопроса вполне могла начаться наша первая беседа, если бы я не была привязана, а тот, что проявляет участие, не находился по другую сторону оков.
«Притворись другом»? Еще одна отцовская стратегия, которой пользуются солдаты Коракса, чтобы вытащить сведения из пленников?
— Голова не болит? — обеспокоенно интересуется Тай, снова начиная говорить тем самым мягким голосом. — Тебе понадобилось много времени, чтобы прийти в себя. Я боялся, что переборщил со снотворным. Не хотел тебя напугать.
Если он считает, что очнуться связанной в незнакомом месте и не испугаться — нормально, то у меня большие проблемы.
Я игнорирую его вопросы, в ответ задавая свои. — Где Рейвен?
Тайлер медленно поднимает бровь: — Я отправил ее обратно. Вместе с посланием.
— Кому?
— Узнаешь в своё время.
— Что здесь вообще происходит? — дергаю я запястьями. — Зачем ты меня связал?
— Для твоей же безопасности. Транквилизатор может вызывать тошноту, так что лежать нежелательно. Держать тебя на руках все время я не мог, хотя и не против, а так я хотя бы уверен, что ты не разобьешь свою прекрасную голову.
— Надеюсь, ты понимаешь, насколько ненормально это звучит? — грубо отвечаю я. И мой тон ему определенно не нравится.
Тайлер принимается барабанить пальцами по собственному колену. — О, Виола. Вся наша жизнь — чёртова ненормальная драма, поверь мне.
Он