шанса протянуть завтрашний день.
Он сделает в миллиарды раз больше, чем вечный не-людь. И он уже сделал многое – то, что не под силу ни одному ночному отродью.
Он несет не знания, нет. Он несет нечто куда более важное – возвращает нам веру в самих себя. В нашу собственную ценность, нашу значимость. Мы перестанем быть расходными кусками мяса. Мы снова будем людьми.
Но, разумеется, только те из нас, кто таковыми быть достоин. Те, кто сумеет это звание заслужить.
И вряд ли мне найдется место в их рядах.
Я отвернулась от Джи и, обойдя скопление брошенной техники, двинулась в противоположную часть помещения.
Оно оказалось еще больше, чем первое обнаруженное нами. Асимметричный потолок, низкий у стен, повышался к центру, и я с удивлением заметила, что в самой его середине поблескивают, отражая лучи фонарей, прозрачные вставки – такие же, как в предыдущем зале. Стеклянная «решетка», засыпанная снаружи снегом, оказалась неожиданно целой: прочный материал выдержал давление снежных наносов.
Здесь же обнаружились непонятные конструкции: несколько десятков бетонных блоков, подогнанных встык один к другому, огораживали фрагмент помещения, создавая подобие комнаты в комнате. Внутри этого импровизированного закутка стояли ряды металлических стеллажей. На полках ржавели продолговатые ящики, полные какой-то черной субстанции.
– Земля, – сказал Тесла, посветив в один из ящиков. – Похоже, здесь была оранжерея.
Подтверждение его догадки нашлось буквально через несколько шагов: из очередного ящика торчал сухой стебель растения.
– Кажется, оранжерею они все же доделали. – Подствольник Теслы бросал блики на прозрачные фрагменты решетки над нашими головами.
– Странный выбор, – заметил Джи.
– Более чем, – кивнул Тесла, продолжая высвечивать решетчатое полотно. Пятно прохладного света скользило по ровным квадратам. – Идите, я догоню.
Джи пожал плечами и зашагал дальше. Я задержалась на секунду, не понимая, что могло привлечь Теслу в старой оранжерее. Вокруг не было ровным счетом ничего интересного – только чуть покосившиеся стеллажи, только коричневые от ржавчины ящики.
Тесла стоял, подняв голову. Рука с глоком застыла, полусогнутая в локте, – манжета рубашки сползла, открывая запястье. Его фигура тонула в темноте; я едва различала абрисы плеч, и то лишь там, где отраженный от стекол луч света бликовал на складках плаща.
Я стояла, направив свой фонарь вниз, и смотрела на него. Одну долгую бесконечную секунду, одно мгновение длиной в целую жизнь.
Наверное, он что-то почувствовал. Повернулся – блик сверкнул в его глазах. Легонько кивнул, давая мне знак идти дальше, и снова взглянул наверх.
– Кажется, в этой оранжерее не только цветочки росли, – заметил Джи, когда я с ним поравнялась, – у них тут целый огород был.
Я еще не успела спросить, с чего он так решил, как отродье указал на один из ящиков. Я посветила внутрь.
В тусклом луче переливалась зелень. Блестящие листья тянулись вверх – туда, где врезалось в потолок огромное решетчатое окно. На листьях поблескивала вода, и только сейчас я рассмотрела, что сверкающая решетка покрыта не инеем, а капельками конденсата.
– Овощи и фрукты. – Пальцы Джи коснулись стебелька. – Оранжерея служила заодно и плантацией. Интересно, сколько лет назад это было?
– Мне больше интересно другое: почему тут все еще что-то растет?
Потрясенная, я рассматривала кудрявящуюся зелень, боясь даже дотронуться до резных узорчатых листьев. Казалось невозможным, что здесь, посреди ледяного мертвого царства, существует жизнь – такая тоненькая и хрупкая и такая невероятно сильная.
– Я уже говорил, что тут намного теплее, чем снаружи? – невозмутимо поинтересовался отродье. И, не давая мне опомниться, добавил: – Где-то есть источник обогрева. Возможно, автономный. Я ставлю на солнечные батареи. Комплекс наверняка почти герметичен – если не считать дырки, которую мы проделали, и вентиляции. Так что растениям здесь вполне комфортно. Решетка промерзает, конденсат скапливается – вот вам полив. Днем светит солнце – его достаточно для фотосинтеза. С опылением, конечно, проблема, так что полакомиться огурцами мы вряд ли сможем.
– Если никто тут не захочет полакомиться нами, меня это уже вполне устроит, – хмыкнула я.
Далекий шум прозвучал ответом на мои слова. Позади нас, в недавно пройденном коридоре, раздался глухой скрежет. Я вздрогнула, успев – не без злорадства – заметить, как дернулись и плечи Джи.
Взгляд метнулся туда, где оставался Тесла. Пятно света, приглушенное ладонью, мелькнуло в частоколе стеллажей и скрылось. Мгновением позже Тесла стоял рядом – а за его спиной во тьме нарастал и ширился уже знакомый ритмичный стук.
– Бежим!
Мы бросились прочь из оранжереи. Стеллажи с кадками, выраставшие из темноты, еще несколько секунд давали иллюзию ненадежного укрытия. За ними простиралось открытое пространство – лучи подствольников заплясали по стене в поисках выхода.
При мысли, что оранжерея может оказаться тупиком, спину обдало холодом. Если отсюда нет другого выхода, нам негде будет спрятаться. Десяток решетчатых железок – неподходящий вариант…
– Туда!
Я вскинула фонарь. Лучи скрестились на узком проеме, смещенном вправо от центра зала.
Выход. Коридор.
Мы рванули по диагонали. Топот тяжелых шагов звучал все громче: что бы ни преследовало нас, оно видело или слышало наши перемещения. И приближалось.
Коридор оказался длинным – лучи мгновенно затерялись во тьме, поглощающей его противоположный конец. Серая пустота распахнула жадный зев, словно готовясь нас сожрать.
– Твою мать!
Щелкнул затвор Спрингфилда – еле слышно в грохоте металлической поступи. Джи прижался к стене, пропуская нас, жестом показал: не оглядывайтесь.
– Со мной ему придется повозиться, – долетело отрывистое.
Я бросилась по коридору. Пятно света скользнуло вдоль серой панели – и тут же пропало, нырнув в неприметный боковой проем.
– Сворачивай! – крикнул Тесла.
Я оглянулась – провал входа в оранжерею был темным, но нарастающий шум не оставлял надежды на то, что мы оторвались. Казалось, сама тьма разбухает и пульсирует в этом проеме и вот-вот ее жадные щупальца метнутся к нам, чтобы обхватить своими присосками.
Вздрогнув, я скрылась за углом, успев ухватить краем глаза почти незаметное движение позади: Джи нагонял нас.
Тесла свернул вслед за мной. Луч его фонаря облизывал стены.
Двери, двери – одинаковые стальные полотна мелькали по сторонам. Ни одно не поддавалось, потемневшие ручки не отзывались на нажатие. Заперто, заперто… заперто.
– Черт!
– Гасите!
Короткая команда Джи перекрыла металлический грохот. Подствольники погасли. Я замерла в темноте – мрак обрушился, как удар, оглушая и ослепляя. Липкие щупальца подползли к горлу.
– За мной. – Прохладная рука стиснула мои пальцы. В уши просочился настойчивый шепот – тот самый, что легко расслышать даже через вой ветра.
Шаг, еще шаг. Безумный набат сердца. Густой вязкий мрак, заполняющий легкие. Еще шаг – куда-то в сторону… Дверь?
