позвякивая застежками. В тусклом свете пасмурного дня его волосы отливали блеклым золотом.
– Ника, я слышал твой…
– Как думаешь, почему Джи расспрашивал Флекса?
Я не дала ему договорить. Коварный imigassamik шумел внутри, наполняя сердце странной равнодушной смелостью.
– О чем ты? – Тесла поднял голову. Упавшая на лицо полоса света вычертила чуть скошенный шрам отчетливой линией.
– Джи мог просто попробовать его кровь и узнать все, что нужно: о станциях связи, о пленниках, да хоть о том, где местные прячут запасы еды. Заодно бы и позавтракал. Но он предпочел говорить. Почему?
– Не все и не всегда решается силой. – Тесла вынул глок, зачем-то выщелкнул обойму. – Сотрудничество и доверие с наскока не взять.
– Совершенно верно, – раздался голос за легким скрипом двери. – Но наш разукрашенный друг прекрасно знает, кто ходит среди его людей.
С порывом ветра в проеме появился Джи. Ветер трепал его длинные волосы, перепутывал шнурки на шее, чуть прикрытой воротником куртки.
– Подслушиваешь… – прошипела я сквозь зубы. – Может, и подсматривал еще?
Джи стрельнул взглядом в мою сторону.
– Вряд ли вы меня чем-то сумеете удивить, голубки, – бросил он. – А вот я вас – попробую.
В лицо пахнуло холодным, перед глазами мелькнула тень.
– И для начала – кто сказал, что я не завтракал?
Джи усмехнулся – уже из противоположного угла салона. Я вздрогнула. Чертово отродье…
– Зачем тогда заставил нас все это слушать?! – На смену страху пришло возмущение.
– Ну, кое-что мне уже недоступно – и в первую очередь информация о станциях связи. Историю про сто пятьдесят дней я ведь рассказывал? Да и Флекса стоило проверить. И самое главное… – Выродок сплел руки на груди. – Мне бы пришлось вам все это передавать. А я и так уже достаточно трепался.
Глава 37
Гниль за красотой
– Зачем вообще пришел? – грубовато поинтересовалась я.
Хмель еще не выветрился, и появление отродья не столько пугало, сколько бесило. Привычка лезть не в свои дела и возникать как гром среди ясного неба раздражала.
– Соскучился, – невозмутимо парировал Джи. – Ладно, без шуток: мы с Флексом вчера побеседовали задушевно. Вы в курсе, что олень уже давно отирается здесь и успел о нас растрепать?
Я вздрогнула. Мяндаш все слышал…
– Но это неплохо, – продолжал выродок. – Флекс определенно решил, что с нами стоит сотрудничать. Враг моего врага и все такое. Не удивлюсь, если он чает завербовать нас в свою гвардию. Они тут знают про мое племя. – Отродье акцентировал предпоследнее слово. – И, видимо, не боятся. Хоть где-то адекватная реакция. – Он хохотнул. – Ну и Росс, опять же. Лично-то они не знакомы, но кто же из потомков Т-людей не слышал о легендарном «создателе „Бога“»! Правда, Флекс сильно удивился, узнав, что Росс до сих пор коптит небо. Небось счел его еще одной темной тварью… – Выродок сплел пальцы и легко ими хрустнул. – А я и не против. Пусть думает. Мою-то память он не прочтет. Ему достаточно знать, что я когда-то спас Ворона.
Холодный взгляд отродья тьмы скользил по нашим лицам – как скользит по водной глади кусок льда.
– Так что нам тут доверяют. Настолько, чтобы подставлять шею… но не настолько, чтобы позволить заглянуть в укромные уголки. Поэтому… – Джи подмигнул. – Там небольшой форс-мажорчик случился: большинство раскрашенных пожар тушат. Так что если есть желание по-тихому осмотреть базу на предмет пленных – лучшего времени не сыскать. Но побыстрее.
Тесла коротко кивнул. Щелчок обоймы слился со скрипом двери.
Я шагнула следом, но на плечо легла прохладная ладонь.
– Задержись, Ника. На минуточку.
Во вкрадчивом голосе не осталось и тени насмешки, звучавшей секунду назад. Вся моя смелость куда-то вдруг схлынула, по сердцу пробежал холодок.
Мы с ним вдвоем. Одни, в железном брюхе самолета, вдали от остальных. И Тесла может сколько угодно обещать отродью спустить шкуру за царапину на мне – бессмертному на это плевать.
И Теслы здесь нет. Он снова выбрал Алву. Не меня.
Я глубоко вдохнула и повернулась.
В конце концов, я всегда рассчитывала только на себя. И несколько случайных эпизодов это не изменят.
На меня в упор смотрели прозрачно-голубые глаза. На лице Джи не играла привычная усмешка – узкие губы были плотно сжаты.
– Ника, – наконец произнес он – после паузы, длившейся, казалось, сто лет, – я сейчас ничему не буду учить тебя. Просто послушай.
Он поднял руки, словно защищаясь. И этот жест, ожидаемый меньше всего, будто заставил внутри что-то лопнуть. Напряжение отпустило – порвалась какая-то струна, побуждавшая держать спину ровно и расправлять плечи.
Я прислонилась к вогнутой стене. А выродок говорил дальше:
– Ты не должна хранить это в себе. Ника, я знаю, что ты не можешь поговорить с ним, но со мной – можешь. И я сейчас не об этом… – Джи приложил руку к груди. – Я о том, что тебя гложет. Ты можешь мне доверять. Я ничего ему не сказал и не скажу, все будет только между нами.
Последняя фраза отчего-то взбесила. Благодетель выискался! Какого вообще черта?!
– Да чего с тобой говорить! – огрызнулась я. – Цапнешь – и весь разговор. Игра в одну дверь.
– В одни ворота, – как-то отстраненно, словно на автомате, поправил отродье. – Нет, Ника. Ты не поняла. Эта беседа – не для обмена информацией. Ты права, игра в одни ворота. Но не для меня – для тебя. – Он кивнул на окошко, за которым все еще переливалось радужное облако. – Знаешь, что это? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Озоновая дыра. Здесь, ближе к полюсу, истончения в стратосфере играют такими вот яркими красками. Красиво, согласен. Но за этой красотой – гниль.
Сквозняк играл его волосами, серебро блестело в них изморозью. Я слушала негромкий голос отродья и почему-то вспоминала Тьяну. Гниль в сердцевине красоты. Гнилое, тухлое сердце. А бывает ли наоборот?..
– Все это не проходит бесследно. – Джи смотрел на меня. В его холодных глазах светилось разноцветное небо. – Ты можешь сколько угодно думать, что выше этого, сильнее этого, что тебя это не коснется. Но оно, как рак, будет множиться и разрастаться в тебе. Сначала незаметно. А потом ты умрешь.
– Пугать вздумал? – Я прочистила горло. – Это все, чему ты научился за свои тысячи лет?
Джи покачал головой. Бросил взгляд за окно.
– Мое предложение в силе – бессрочно.
Воздух обдал прохладой с сухим запахом пыли и снега. Качнулась овальная створка двери, и я осталась в самолете одна. Но за миг до этого моих волос будто легонько коснулась заботливо-бережная рука.
