class="empty-line"/>
Метель не утихала. Ветер, казалось, поставил своей целью если не вернуть нас в поселок, то как минимум вынудить пожалеть о начатом путешествии. Колючий снег, больше похожий на мелкую разновидность своего каменного собрата, сек лицо даже через повязку. Ткань намокла от дыхания и противно обмерзла снаружи, превратившись в угловатый комок льда. Защитная лента, надвинутая на глаза, запотевала внутри и покрывалась белесыми хлопьями снаружи.
Мои спутники и даже Флекс двигались медленно, размешивая ногами снежную кашу. Зато гексаподам на стихию было плевать. Они мерно шагали, изредка оборачиваясь и смаргивая снег, и, наверное, если бы не погонщики, придерживавшие их, давно ушли бы далеко вперед. Тварям не нужен был отдых. Флекс не солгал: зверюги перли без устали.
К исходу первого десятичного часа пути я вымоталась так, словно мы шли уже сутки. В груди бешено бухало, спина взмокла, а руки, наоборот, окоченели. Холод кусал пальцы, нос, щеки, безбожно вгрызался в кожу на малейшем открытом участке. Безумная комбинация зябкости и жара измучивала не хуже бездорожья, вынуждая все мышцы трястись, как в лихорадке. Я проклинала каждый шаг, отчаянно завидуя меланхоличным тварюгам и Джи, с чьего лица не сходила еле заметная, но явная насмешка. Ему точно было проще, чем нам, – по крайней мере, выродок не мерз. Зато в аду, куда он когда-нибудь точно отправится, котлы натоплены как следует.
Согревая себя фантазиями на тему пыток отродья, я плелась, стараясь не замедлять темп. Вдох-выдох. Шаг, другой. Смахнуть снежную жижу с ленты, поправить сумку на плече. Вдох-выдох…
– Тут сделаем привал.
Шедший впереди Флекс притормозил неожиданно, и я едва не уткнулась носом ему в спину. Протерла защитку рукой – онемевшие пальцы слушались плохо, будто набитые снегом.
Давно стемнело, и я даже не сразу поняла, куда указывает поселенец. Серые тучи сливались с такими же серыми сугробами, липкая метель срезала видимость почти до нуля. Казалось, перед нами пустота. Но постепенно из этой пустоты выступили контуры какого-то громоздкого сооружения – чуть-чуть темнее, чем окружающий монохром. Гексаподы прошагали еще немного, и мы нагнали их, чтобы окончательно остановиться.
Я вгляделась из-под ладони в неизвестный объект. Почему-то его абрис казался знакомым – плавные обводы, расходящиеся в стороны линии полуовала…
– «Эрик Отважный», – сообщил Флекс, останавливаясь вполоборота. – Ему лет четыреста, наверное, по самым скромным прикидкам. Этот красавец помнит еще первые экспедиции с большой земли – действительно первые, в которых смелые люди покоряли ледяную пустыню, чтобы застолбить ее за собой.
Запрокинув голову, я смотрела на «Эрика». Древний корабль, навеки впаянный в твердь, вовсе не выглядел отважным – скорее, усталым и больным. Его нос задрался вверх, а корма провалилась, отчего корпус перекосился и треснул. Толстенные балки, державшие на себе палубу судна, частично упали и теперь торчали сломанными ребрами в брюхе корабля.
– Когда-то «Эрик» бороздил холодные моря вокруг нашего острова – когда-то, когда конец света был лишь страшилкой для верующих. – В тоне Флекса проскользнул странный оттенок – не то ностальгии, не то злобы. – И вот он здесь. Говорят, раньше корабли вмерзали в лед, и льдины ломали их – медленно, но верно. А команде оставалось либо погибать, либо пытаться добраться до суши, где тоже, скорее всего, ждала смерть – ведь что еще может ждать там, где тебе не рады?
Я подобралась. В сердце плеснуло холодом, по телу прокатилась жаркая волна.
Мы здесь одни – втроем против пятерых и двух монстров. Ледяная пустыня и большая земля. Что еще может ждать там, где тебе не рады?
Ну, пусть попробует. Шестилапые уроды – далеко, корабль нас прикроет. Двоих снимем сразу, еще двое – на Джи. Флекса не терять, он непредсказуем…
Рука потянулась к вальтеру. Но, прежде чем пальцы успели нырнуть в кобуру, поселенец широко улыбнулся:
– Однако упорные и жизнелюбивые порой творят невозможное.
Глава 39
Соль и металл
Конечно, внутрь мы не пошли. Корабль выглядел так, словно вот-вот развалится и ждет только, чтобы забрать кого-то с собой. Остановившись с подветренной стороны, мы опустились на снег. Уцелевший борт «Эрика» закрывал от метели, а гексаподы, развернувшиеся к нам боком и друг к другу задницами, создали дополнительный щит.
Меня трясло. Первые несколько минут, пока я восстанавливала дыхание, остатки тепла после быстрого шага еще согревали тело, но в неподвижности они вскоре угасли. Внутри воцарилась холодная темная пустота, тут же расползшаяся до кончиков пальцев. Я безуспешно терла ладони друг о друга, дышала на них – вместо горячего воздуха изо рта, казалось, вырывался лед.
Порывы ветра, несмотря ни на что, пробирались в укрытие. Парка на мне была словно сделана из сетки – ее продувало едва ли не насквозь. Холод снаружи сливался с холодом изнутри, и в какой-то момент я перестала ему сопротивляться. Прислонилась к промерзшему борту древнего «Эрика», нахохлилась и просто смотрела, как суетятся остальные.
Погонщики сменились, передав поводья двум другим поселенцам, и теперь пытались развести огонь из какого-то порошка с резким запахом. Порошок дымил, коптил и никак не желал разгораться. Почерневшая емкость, в которую его насыпали, проваливалась в снег. Поселенцы ругались вполголоса, но попыток не прекращали. Их собратья подсмеивались, то и дело утирая носы ладонями в черных разводах татуировок. Гексаподы пялились так внимательно, словно собирались поджечь порошок взглядами.
Джи наблюдал за этой вакханалией с привычной усмешкой – стоял, привалившись плечом к просмоленной балке, и смотрел почти так же пристально, как зверюги. Ну да, тварь к тварям.
Нелюдь, видимо, почувствовал мой взгляд и, неуловимо повернувшись, вдруг улыбнулся. Я закрыла глаза. Очень смешно. Ему-то небось не холодно, вон, выставил напоказ голую шею…
Флекс возился вместе с погонщиками, не забывая, впрочем, посматривать по сторонам. И каждый раз, встречаясь взглядом с линзами его маски, я вздрагивала сильнее, чем от холода. Флекс оставался загадкой – несмотря на свою прямоту. Неполная правда – не лучше лжи, а поселенец уже прибегал к ней.
Резкий запах дыма заставил поморщиться и чихнуть. Из банки с порошком наконец-то потянулись язычки пламени.
– Кому погреться – милости прошу! – Флекс потер руки. – Долго не рассиживаемся, путь дальний, а гексаподов заметет – не откопаем.
Твари, нечувствительные к холоду, и впрямь потихоньку превращались в шестилапые сугробы. Снег уже засыпал их по колени, а на широких спинах образовались плотные холмики. Усы-антенны зверюг иногда изгибались, будто ощупывая воздух, и если бы не это движение, гексаподов можно было бы принять за
