на снежных барханах редкие искры огня. Говорят, если нарисовать костер и долго глядеть на него, забываешь о холоде. Интересно, что нужно нарисовать, чтобы забыть ледяное равнодушие?..
Вода в заливе блестела старой медью. Решетчатые антенны раскинули свои ажурные крылья, как птицы, готовые вот-вот взлететь. Золотистая дорожка бежала к ним по волнам – широкая, ровная, гостеприимная…
– Дамба!
Я вздрогнула и распахнула глаза. Посреди залива и впрямь поднималась из воды бетонная стена – то, что я спросонья приняла за солнечную дорожку, оказалось бликами света на ее мокрой верхушке.
Отлив начался.
Дамба выступила над поверхностью воды едва ли на дюйм. Волны перекатывались через широкий плоский гребень, облизывали потрескавшийся бетон. Ветер гнал воду прочь, толкал в спину: пора.
– Интересно, зачем она здесь? – Голос Джи, как обычно, сочился ехидством. – Если раньше залива и в помине не было, на кой черт строить дамбу? Или прозорливые предки все знали?
– Мы думаем, что эта стена когда-то защищала комплекс от ветров с материка. – Ответ Флекса был спокойным, и я мысленно поставила поселенцу жирный «плюс»: на провокации он не велся. – Думаю, даже твою кожу пробирает этот свежий легкий бриз.
К первому «плюсу» добавился второй – за умение подколоть в ответ. И третий – за то, что поселенец никогда не нападал сам.
– Идемте. – Флекс шагнул к заливу. – Остров ждет.
Бетонная стена так и не оголилась полностью. Ветер отбросил воду лишь слегка, обнажив только вершину старой дамбы. Строение тянулось неровной выгнутой лентой, заключая вышки связи в свой полукруг, – совсем как мы недавно прятались за спинами гексаподов.
– Мы думаем, что вышек было больше! – обернувшись к нам, крикнул Флекс сквозь шум ветра. – Вон там!
Татуированная ладонь указала куда-то влево, в плещущиеся воды залива. Я взглянула туда – над медной водой будто бы мелькнуло что-то темное, округлое и блестящее. Мелькнуло и скрылось в волнах. А когда набежавшая вода схлынула, там уже не было ничего. Я протерла защитную ленту рукой – брызги расплывались, мешая видеть детали, – но так и не смогла снова разглядеть непонятный объект.
Ветер менял направление. Теперь он дул сбоку, то и дело хлестая по лицу снежными крупицами. Через дамбу перекатывались свинцовые волны. Солнце, так и не поднявшись из-за горизонта, окончательно утонуло в пелене туч, и о рассвете теперь напоминала лишь тонкая багровая полоса вдали.
Бетонная верхушка стены была узкой – мы шли гуськом, упираясь друг другу в спины. Гексаподы, как самые неуклюжие, тащились сзади. Вода явно была им чужда: зверюги то и дело беспокойно останавливались, шевеля усами, и погонщикам приходилось понукать их криками. Широкие ступни тварей скользили по мокрому бетону, и я всерьез опасалась, что рано или поздно кто-то из монстров сверзится в глубину.
Волны, перехлестывавшие через дамбу, становились все яростнее. Ледяная вода заливала ботинки, подбираясь к шнуровке на голенях. Штаны давно намокли выше колен и покрылись тонкой морозной корочкой – как, впрочем, и сумка, и парка, и даже повязка на лице. Наверное, если бы не комбинезон, я бы уже околела. Скользкий материал не пропускал воду, спасая если не от холода, то хотя бы от влаги.
Флекс все чаще беспокойно оглядывался назад. Погонщики отставали: напуганные гексаподы мотали бошками и упрямились.
Вода уже поднялась по щиколотку. Дамба скрылась под волнами – о бетонной стене теперь напоминали лишь редкие мелькания бледно-серого. Мы прошли едва половину.
Вышки связи впереди затягивало туманным маревом, залив вокруг пенился и бурлил – а мы оставались посреди него, окруженные холодными водами.
Флекс глухо ругался и брел, нащупывая ступнями опору. Джи двигался за ним след в след, повторяя движения поселенца.
Я старалась не отставать, но с каждым шагом это становилось все труднее. Несколько раз искрошенный бетон уходил из-под ног, и я оскальзывалась, едва не теряя равновесие. Вода поднималась – чудовищно холодная, она заставляла неметь мышцы, превращая каждую в вялый лоскут.
– Стойте!
Отчаянный крик заставил мгновенно остановиться. Я обернулась.
Гексаподы, по брюхо в воде, стояли, задрав головы. Даже отсюда я видела животный ужас в их, казалось бы, бессмысленных глазах. Погонщики тщетно дергали поводки – твари стрекотали, но не двигались, упираясь лапами. Руки поселенцев крепко сжимали тросики, но я понимала: соскользни зверюга в воду, и ее не удержит и десяток человек. Полуметаллическая туша вмиг окажется на дне и утянет туда же погонщиков.
– Бросайте их! Бросьте!
Голос Флекса рассеялся, едва долетев до меня. Поселенец замахал руками, но погонщики не сдвинулись с места.
– Бросьте, вашу ма…
Волна ударила переднего гексапода в бок. Тварь покачнулась, жалобно стрекотнула и дернулась. Погонщик, так и не выпустивший трос, дернулся вместе с ней, оступился – и оба полетели в воду.
Тесла, шедший за мной, повернулся. И бросился по дамбе назад.
– Не-е-ет!..
Мой крик раскатился над серыми водами. Сердце глухо стукнуло, плеснуло холодной волной – и замерло. И я рванулась за ним.
Вода уже доходила Тесле до пояса. Я видела, как его ладони разбивают свинцовую массу – все быстрее и быстрее. Я не успевала.
Проклятый погонщик болтался в волнах, хватаясь за трос-поводок гексапода. Тварь верещала, раззявив рот, дергала башкой, пытаясь подтянуть погонщика ближе, но тщетно: волны швыряли обоих как щепки. Секунда, другая – и поселенец выпустил трос, бесшумно исчезнув в воде.
И с таким же бесшумным всплеском Тесла прыгнул за ним.
Время застыло. Звуки исчезли, уши заложило плотной тишиной. Исчезли волны, ветер, проклятый остров и вышки. Весь мир сузился до одной точки – до темного золота его волос в свинцовых волнах.
– …сама сгинешь!
Что-то мешало, не давало броситься вслед. Что-то крепко держало за пояс, до боли в ребрах, до невозможности вдохнуть.
– Забыла уже?!
Окрик отродья ворвался в уши, разбивая тишину. Ворвались плеск волн, оглушительный рев ветра; налетевший порыв едва не сбил с ног.
– Выберется!
– Пусти! Пусти, убью!..
Я колотила проклятые руки нелюдя, вцепившиеся в меня, царапала, ломая ногти. Но Джи не отпускал. И медленно, пятясь, волок меня к острову.
Соленые брызги мешались с солеными слезами. Я что-то кричала, вода заливала рот, и Джи выдергивал меня за волосы из налетавших волн. Сквозь мокрую ленту вдали расплывались очертания гексапода. И медленно исчезало в волнах темное золото.
Глава 41
Так сказал ветер
– …меня? Слышишь?
Звуки нехотя возвращались. Возвращался грохот волн, соль долетающих брызг. Возвращалась память…
Я рванулась, но грудь тут же стиснуло обручем.
– Тихо-тихо… – шепнул в ухо ненавистный
