пролегли скорбные складки. – Мы почти на месте.
Он кивнул куда-то вбок, и я машинально обернулась. Там высились решетчатые силуэты антенн – наша цель.
Все это время они были у меня за спиной, но я даже не посмотрела на них. Мое лицо было обращено только к заливу, будто я боялась упустить его из виду. Словно если я сделаю это, то исчезнет последняя надежда.
Джи и Флекс смотрели на меня. Уцелевший гексапод поодаль жалобно стрекотал и поджимал лапы: тварюшке явно было неуютно на острове. Трое поселенцев рядом с ним хмуро отводили взгляды.
Я поднялась. Залив передо мной поблескивал свинцом и медью – бесконечные росчерки волн. На миг почудилось, что в них мелькнуло нечто. Как темный камень посреди рябящей воды. Но я моргнула, и видение исчезло, стертое движением века.
Бесконечно долгие секунды я смотрела на водную ширь. На блестящий простор, скрывший под собой смерть.
«Важно то, что внутри… Красота прячет гниль…»
Надежда плавилась и растворялась в свинцовых водах – как растворялась когда-то я в глубине его глаз.
Прощай.
Я отвернулась от водяной бездны и взглянула на контуры вышек.
– Идем.
Решетчатые крылья антенн сливались с тусклым сумрачным небом. За многие годы некогда изящные переплетения прутьев поржавели и стали темными, но эта ржавь лишь изредка пробивалась сквозь покрывшие их снежные наросты. Кристаллы соленого льда напоминали белую бахрому – пышную и холодную, как саван.
Мы почти достигли антенн, и с каждым мигом белая бахрома приближалась. Флекс размашисто шагал впереди, о чем-то вполголоса переговариваясь с одним из погонщиков. Изредка слабый ветер доносил обрывки непонятных фраз. Поселенцы могли обсуждать случившееся или планировать наше убийство – мне было все равно.
Джи бесшумно шагал позади меня, а за ним тащился гексапод с погонщиком. Странно, но к бесполезной тварюке я не испытывала зла. Может, потому, что эти химеры были подневольными – шли туда, куда скажут, куда потянет их поводок, и злиться в этом случае стоило только на Флекса. А может, я просто ощущала с ними родство. Подобное тянется к подобному – гексаподы были таким же полуживым бессмысленным балластом, как я. И мне почему-то было их жаль. Их, но не себя.
Я переставляла ноги, как заводная кукла, – когда-то в общине мы играли с такими. Они были уродливыми и корявыми, но умели шагать и взмахивать руками. А что еще нужно?..
Вышки были совсем рядом. Взгляд уже различал полускрытые сугробами фундаменты и надстройки. Я не знала, что Джи собирается делать, и не хотела знать. Пусть дальше тоже решает сам.
Его шаги сзади оставались неслышимыми, однако я спиной ощущала присутствие отродья. Тот самый холодок вдоль позвоночника – еще не опасность, но ее дальний предвестник. А сейчас к этому холодку примешивалось колкое отвращение.
Тесла был нужен отродью только как источник знаний. Как книга, как информация. А мне…
Наверное, только мне здесь Тесла был нужен как человек. Я плевать хотела на его знания, пусть их бы вообще не было – так даже лучше. Я и не вспомнила о них ни на миг, очнувшись в руках выродка и до сего момента, наплевала на утерянные бесценные возможности, на спасение гребаного человечества и все остальное. Я не пеклась об абстрактном спасении сразу всех – я прыгнула за ним. А черноволосый ублюдок посмел меня остановить…
«Единственного, кого я любил, я не спас…»
Я обернулась и в упор взглянула на Джи. Тот, притормозив, вопросительно вскинул брови.
Не понимает. Он даже не понимает…
Не удостоив «дитя ночи» ответом, я зашагала дальше.
Глава 42
Живее и человечнее
Вблизи узел связи выглядел не так чарующе, как на расстоянии. Антенны, покрытые ледяной бахромой, торчали на фоне неба, будто уродливые железные деревья. Их широко раскинутые вогнутые полотна напоминали гигантские листья, нелепо запутавшиеся в ветвях.
Сами антенны стояли на сваях – совсем как дома в поселении Флекса. Окружности из массивных железных столбов подпирали толстенные металлические кольца, к которым болтами толщиной с мою руку были прикручены опоры антенн. Краска на кольцах облупилась, а сваи наполовину ушли в снег.
– Тропосферная связь. – Джи, остановившийся рядом, кивнул на вогнутые «листья». – Я читал о такой. До эры спутников эти штуки были довольно популярны. К счастью, в некоторые уголки Земли-матушки прогресс так и не дошел.
Я пожала плечами, слушая его краем уха. Отвечать не хотелось. Мне было безразлично, какая это связь и куда что дошло. Было глубоко наплевать даже на то, работает эта хрень или нет, получится у отродья передать свое бесценное послание или мы зря сюда перлись. Если выродку хочется почесать языком, пусть делает это с его ненаглядными антеннами – хоть до нового Гнева Господня.
– А может, и дошел. В любом случае слава ретроградам и лени, – продолжал Джи. – Уж не знаю, что бы мы делали, если бы местные снесли эту красоту.
Ничего не ответив, я двинулась вдоль наклонной опоры. Что меня точно не интересовало, так это то, что делали бы они.
Где-то на периферии мелькнула вялая мысль: как Джи собирается заставить станцию работать теперь? Теперь, когда Теслы нет с нами… И если он не сможет – а он, скорее всего, не сможет, он умеет только убивать и болтать, – то, значит, мы напрасно шли, и так же напрасно Тесла…
Колючие злые слезы выступили на глазах, размывая очертания опор. Металл задрожал, расплываясь туманными штрихами. Я стиснула зубы, сжала пальцами ледяное железо, возвращая ему беспощадно-реальную твердость.
Хватит. Все уже произошло.
Ветер смахивал слезы, унося их блестящими брызгами. Когда-нибудь там, наверху, они превратятся в ледяные кристаллики и, кружась, опустятся на землю. И, может быть, прекрасные снежинки получатся даже из моих слез…
Я медленно брела вдоль антенн. Где-то позади остались Джи и Флекс, остались погонщики и бедная испуганная тварюшка. Они будут что-то делать, суетиться, выяснять. Пусть. Если понадоблюсь, меня позовут.
Но я вряд ли понадоблюсь.
За антеннами темнело вытянутое одноэтажное здание – наверняка техническое. А может, жилое. Еще чуть поодаль торчала квадратная постройка, от которой тянулись наполовину засыпанные снегом круглые трубы. Сквозь сугробы возле постройки проглядывали насквозь ржавые мятые бочки, сваленные неаккуратной грудой у одной из стен. Генераторная, возможно. Когда-то отсюда шли свет и тепло…
Дверь в генераторную оказалась плотно закрытой и даже заложенной засовом. Массивная полоска металла неожиданно легко вышла из пазов, когда я дернула за изогнутый край. Однако
