недостойно существовать.
– И все же, – напомнил Гидеон, – наверное, не стоило позволять ему становиться чьим-то оружием.
Париса поморщилась. Видимо, думала. Точнее, планировала.
– Можно попытаться снова запереть его в замке, – предложила она. Гидеон понял, что пришло время мозгового штурма, а это было очень, очень забавно. Тем временем над головами у них собирались все более натуральные тучи, и сквозь густые кроны время от времени виднелись сполохи молний. Загудел далекий гром.
– Хочешь вернуть на место содержимое ящика Пандоры? – с сомнением уточнил Гидеон.
– Тщетно – не значит, что не стоит попробовать. Жизнь тоже бесплодна. Ее единственный итог это по определению неудача: она неизменно заканчивается. – Париса взглянула на Гидеона. – И что, она теряет от этого ценность?
– Мрачновато, – ответил он.
– А что касается архивов… – скрепя сердце, продолжила Париса. – Не уверена, что Общество их заслуживает.
– Обоснованный вывод, – согласился Гидеон, по-прежнему не в силах забыть увиденного в Обществе. Наверное, потому что сам не удостоился привилегий Нико. Величие, слава – Гидеону подобного никогда не светило. Ему открылся только микроменеджмент неоплачиваемой интернатуры у кучки безликих типов в капюшонах.
– Но кто бы ни напал на нас, он наверняка еще хуже, – вздохнула Париса.
– Тоже верно.
Париса взглянула на Гидеона с неудовольствием и одновременно со смирением.
– Знаешь, кто это? – спросила она. – Кого ты впустил?
– Скорее всего, это помощники того, кого моя мать называла Счетоводом. Он выкупил ее игорные долги, по сути, загнав ее в рабство.
– О, как мило, – заметила Париса. – Прямо метафора бедности.
– Ну да.
– Было бы здраво не впускать его дружков в дом, не думаешь?
– Да уж. – Помолчав, Гидеон добавил: – Мне жаль.
– И все же ты хорош. – Она ненадолго присмотрелась к нему, не выпуская рукояти меча. – Куда круче, чем рассказывал мне Нико.
Сердце пронзила боль, но Гидеон постепенно привыкал к ней.
– Я… в некоторой степени мастер. Со значительными ограничениями.
– Это как?
– А так, что… – Он пожал плечами. – Моя магия как бы нереальна.
Слегка заломив бровь, Париса словно бы выдала очередь высокомерных контраргументов.
– Но она работает?
– В некоторой степени.
– Тогда при чем тут нереальность?
Гидеон хотел было рассказать все, потом решил, что лучше не раскрывать ничего, а потому промолчал.
Знай он ответ на этот вопрос, примкнул бы тогда Нико к Обществу?
Стоял бы он сам тут с Парисой сейчас?
– Ну что ж, – вздохнула Париса. Она явно угадала, сколь малы знания Гидеона о себе, и сделала шаг ему навстречу, буквально и фигурально. – Не назвала бы себя героем, но у меня башка охуенно трещит, так что попытка не пытка.
С этими словами она взмахнула мечом, рубя терновник. Выходило не очень, ведь мечи, по идее, не предназначены для рассечения колючих зарослей. Ими крошат людей, а терновники, видимо, сделаны из теста покрепче. Технически это был промах Гидеона. Первоначально Париса выбрала себе оружие, потому что была телепатом и владела магией мысли, однако мысли состоят только из того, что люди успели на своем веку повидать. Само собой, существуют идеи и творчество, и Париса, при желании, могла бы сотворить из них нечто новое, однако это уже была вотчина Гидеона.
Что годится для прохода через терновник? Наверное, специальная бензопила?
Инструмент материализовался в руках, и Гидеон опустил его на землю, нажал пусковую кнопку. Мотор взревел, зубья жадно вгрызлись в кустарник у корня. Гидеон посмотрел на Парису.
– Не самое эстетичное решение, но тоже ничего, – дружелюбно сказала она и жестом попросила не отвлекаться.
Точно.
Эдак они долго провозятся, решил Гидеон и намечтал автомобиль с откидным верхом, такой же, какой, по словам Нико, недавно прикупил отец Макса. На душе стало теплее; у Гидеона еще оставался Макс, так что ничего пока не закончилось. Гидеон не все потерял, его мир разрушен не полностью. Париса устроилась на водительском месте, а Гидеон, не глуша мотора бензопилы, запрыгнул на пассажирское. Париса включила зажигание и протянула Гидеону раскрытую ладонь.
– Чего еще? – спросил тот, перекрикивая рев пилы, а потом силой магии вызвал модель потише.
– Солнцезащитные очки, будь добр, – попросила Париса. – Если уж беремся за это дело, то выглядеть должны круто.
Гидеон пожал плечами и протянул ей очки, приснив потом и себе. Парисе достались авиаторы, ему – модель в духе пятидесятых, которые обожал носить (и однажды посеял) Нико. Гидеон решил, что будет смотреться в них стильно, и оказался прав.
Париса тронулась с места, а он свесился сбоку и стал пилить терновник и разросшиеся ветки деревьев. «Пилу побольше, – подумал он. – Две пилы. Руки-бензопилы».
– Выглядит опасно, – бросив на него взгляд, сказала Париса. – Лучше поменяй, пока тебе в голову больные фантазии не полезли.
– Следи за дорогой, – со вздохом ответил Гидеон. Похоже, она сильно нравилась Нико, да, вообще-то, и ему она тоже нравилась, пусть даже, нет, именно потому, что однажды чуть не убила его.
Вела Париса мягко и плавно, или это Гидеон приснил такую хорошую тачку с отличной подвеской. Париса великолепно справлялась с управлением, и коробка передач – ручная? упс! – не была проблемой.
– Точно, – ответила Париса на мысли Гидеона, добавив через мгновение: – Кое-кто меня научил.
– Кто?
Она обогнула спутанную рощу.
– Муж. Покойный.
Гидеон яростно врубился в особенно густые заросли и случайно опрокинул дерево прямо поперек дороги. Возможно, кабрик – не самый удачный вариант. Пусть будет бульдозер, с движком от болида. Они взмыли вверх, когда их транспортное средство стало меняться, а Гидеон вернул себе обычные руки и поправил очки.
– Ты его любила? – спросил он. – Мужа.
– Да, – ответила Париса. – Но жизнь продолжается.
В этот момент Гидеон вспомнил о своих давних подозрениях, о том, что телепат, создававший защитные чары Общества, – садист, и осознал одну вещь: те, кто претерпел самую сильную боль, разбираются в ней лучше прочих. Он ощутил, как просыпается частичка его старой сущности, та, которая не сломалась даже после смерти Нико. Она, эта частичка, познала, что самое тяжкое в существовании – уметь творить зло и не творить его, что успех никаким капиталом не измерить, что восхитительней всего – бродить по миру, не причиняя никому страданий.
– Верно, – согласился Гидеон; если он что и знал наверняка, то именно это: – Жизнь продолжается.
Наконец они выехали из лесу и остановились у груды камней в основании замка. Бульдозер оказался очень полезен, однако впереди ждали новые задачи; кругом то и дело мелькали какие-то призрачные получеловеческие формы.
– Вон Далтон, – сказала Париса, слезая с водительского места и указывая направление. Она сверкнула как вспышка молнии, и вот на ней уже снова броня, а в руке меч. Гидеон и