перекос. Если в других бункерах – разумеется, при условии, что они есть, – такая же ситуация, то от плана ИИ остались жалкие ошметки.
«Бог» оказался отнюдь не всемогущим. Нашлось то, что стало выше него, – и звать ли это судьбой, случаем, предопределенностью или Богом без кавычек, уже не так важно.
– Зачем? – негромко спросил Джи. Слова упали в душную застывшую пустоту, как дождевые капли. – Зачем тебе это понадобилось?
– Поставить точку? – Росс пожал плечами. Провел рукой по бороде. – Не думал, что об этом спросишь ты. Это ж люди обычно души не чают в своих жалких годишках, глотки драть готовы, лишь бы протянуть еще хоть день. Вот кто жизнь ценит. А мы…
Он замолчал, уставившись в одну точку. Но больше слов и не требовалось. Джи кивнул – все было просто и ясно.
Ворон устал. Устал так, как может устать только тот, кто познал настоящую суть вечной жизни.
Ее проклятие.
– Решил, значит, за всех, – подвел итог Джи, – эгоистичный подонок.
– И спорить не буду, – отозвался Росс, – именно подонок и именно эгоистичный. И за вас я решил. Скажешь, сам бы не хотел упокоиться? А прочие жертвы «Гнозиса», а?
Почему-то слово «жертвы» болезненно укололо внутри. Никогда еще Джи не рассматривал так операцию «Гнозис», никогда не воспринимал Наблюдателей как жертв. Прекрасно зная, что двенадцать человек позволили себя изуродовать и сделать бессмертными в обмен на призрачный шанс изменить историю, он мог счесть это чем угодно – актом героизма, глупостью, ошибкой. Но только не жертвой.
А теперь перед глазами всплывали лица Торнбьерна и Эллы, светились полные отчаяния глаза Безумной Ю. Хотели бы они все закончить? Наверное. Но это означало бы, что предыдущие страдания – годы и века страданий – прошли напрасно.
Так и не найдя ответа, Джи тряхнул головой:
– Ну и когда же ты понял, что твой гениальный план провалился?
– Да как только «Бог» начал действовать сам по себе, – усмехнулся в бороду Росс. – Когда составил свою программу на базе моей. Этот ублюдок был очень умен. Начал отключать HAARP'ы, как и было задумано. Внедрился в сети, в вирт. Я пытался ему помешать, но куда там.
– Забавно. – Джи рассмеялся. За окном продолжал падать дождь. – Ты, значит, пытался помешать злобному ИИ хоть кого-то спасти?
Ответный смех Росса раскатился вороньим карканьем.
– Выходит, что так, – отсмеявшись, сообщил он. – Я боролся за право помереть. Окончательно. Потому, кстати, и тебя попросил меня вытащить.
Перспектива годами перерождаться и снова умирать в муках пугала до дрожи, до черноты перед глазами. Но Росс принял этот вариант как единственно возможный. Когда «Бог» отправил станцию «Рай» в океан, Ворон загерметизировал свой модуль и послал Джи координаты.
Видимо, спутники еще какое-то время продолжали функционировать, исправно принимая и транслируя сигнал. «Бог» не отключил связь полностью, созерцая гибель планеты, и это сыграло против него. ИИ не заметил в потоках данных одной крохотной ниточки, которую протянул Росс.
– Ну и что теперь? – Джи взглянул на Ворона. – Попросишь прикончить тебя? Так я не в курсе как. Понятия не имею, что уничтожит нанитов. Впрочем, можешь попробовать вон там постоять. – Он кивнул в сторону двери, за которой сгущалась стена ливня. – Может, кислота их расплавит. Лет через пятьсот, когда доберется сквозь кожу и кости.
Ворон поморщился. Ему явно не доставляло удовольствия это обсуждать, как не нравились и намеки на пережитое.
– Не хочешь? – Джи развел руками. – Ну тогда извини. Я свое слово сдержал. Можешь катиться теперь на все четыре стороны. – Он пнул ногой кирпичный обломок. – Как только дождь кончится, я уйду. И не приведи тебе бог, – усмехнулся «дитя ночи», – за мной двинуться. С этого дня каждый сам по себе.
Часть II
Инволюция[3]
I'm your fist step
Into no man's land
Walk me, walk me…
Diorama, «Dear Brother»
Глава 22
Поступки и помыслы
– И так оно и было. – Отродье поворошил полуостывшие угли в костре. – До определенного момента. Росс даром времени не терял – пока я оставался с Мастером и Ли, он ступил на привычную дорожку. Нашел единомышленников, сколотил банду, обзавелся махинами. Он в этом мире как рыба в воде.
Джи подбросил ветку в огонь. Сырое дерево затрещало. Олень у входа шевельнул ухом и лениво покосился на нас.
Я бросила взгляд на Теслу. Тюбик с надписью «В_Рай», найденный им когда-то давно… Значит, та посылка – контейнер с тортами в тюбиках – предназначалась для станции.
– А что с Младшими? – поинтересовался мой спутник.
На лице Джи появилось странное выражение – как будто глаза подернулись дымкой, за которой стало трудно разглядеть, куда он смотрит.
– Мастер одержим своей идеей… – Джи помедлил. – Что-то про совершенствование человека и его разума, я не вникал. А Ли…
Вздох спугнул тонкую струйку дыма. Рассеял повисшую в воздухе пелену.
– Она осталась с ним.
– Ты знаешь, где они сейчас?
На этот раз молчание длилось дольше.
– Знаю, – наконец ответил Джи. – Но мне там места нет.
От входа повеяло холодом, и я поежилась, несмотря на близость костра. Камни снаружи продолжали постукивать, словно напоминая, что и нам нет места в этом мире.
– А Торнбьерн и Элла? – снова нарушил тишину Тесла.
Джи покачал головой:
– Про них ничего. В последний раз я видел их после шахты. – Он на миг зажмурился. Потер глаза и продолжил: – Смысл «Гнозиса» – в том, чтобы предотвратить катастрофу.
– Но она уже произошла, – осторожно вставила я.
Джи ответил мне долгим взглядом.
– Не эту, – наконец сказал он, – не Гнев Господень. Хотя как знать? Я даже не в курсе, когда стартует проект. Может быть, в этот раз – никогда. И катастрофа, несмотря ни на что, уже случилась. Может быть, Росс опередил нас, хотя он и сам – один из двенадцати. Один из Наблюдателей-добровольцев.
– Подожди, – перебил Тесла, – ты же сказал, что «Гнозис» уже начался.
– В этом и суть, – усмехнулся Джи. Алые отблески огня играли на его бледной коже, странным образом лишь подчеркивая ее белизну, но не оживляя, не придавая тепла. – Он начался в будущем. Когда-то – или лучше сказать «когда-нибудь». А нас, Наблюдателей, отправили в прошлое. Собирать информацию. Смотреть на развитие человечества своими глазами, чтобы понять, где оно свернуло не туда. Но мы так и не поняли. А может быть… – Он помолчал. – Может быть, действительно есть вещи,
