к чему заботиться о людях – тем более что все, кто тебе дорог, тоже бессмертны. И даже если все человечество вымрет, вы спокойно протянете на крови животных…
Джи ответил, когда мне уже стало казаться, что он промолчит:
– Я слишком долго просто наблюдал.
Глава 23
Точки в пустоте
Каменный снег закончился. Джи, отправив в костер изгрызенную ветку, какое-то время сидел и смотрел на оленя своими непроглядными глазищами. Потом поднялся и, бросив «скоро вернусь», вышел.
Светать и не думало – ночь была долгой. Ветер утих, в воздухе повисла какая-то хрупкая неподвижность. Казалось, еще чуть-чуть, и она зазвенит, будто туго натянутая струна.
На небе мерцали звезды. Со своего места я видела кусочек небосвода – черное полотно, забрызганное серебристой краской.
Костер тихо трещал, щелкая почти через равные промежутки, как большие огненные часы. Мерное потрескивание успокаивало и усыпляло. Я потерла пальцами горящие веки и зевнула.
Тесла заметил мой жест:
– Поспи. До утра все равно останемся здесь. Ночью мы не найдем ни дороги, ни пищи.
– А на этом куске земли, который болтается у края света, вообще есть шанс раздобыть еду?
Почти одновременно мы взглянули на оленя. Тот со спокойным достоинством повернул голову, одарив нас блеском синих глаз, и вновь занялся созерцанием снежных просторов. Кажется, он уже стал почти своим – еще одним членом нашей маленькой команды.
– Имеется как минимум то, что едят олени. И наверняка – те, кто ест их.
– Лишь бы те, кто ест их, не решили отобедать и нами, – проворчала я, пытаясь устроиться поудобнее. – У нас что-нибудь получится? Мне кажется, мы просто пытаемся втроем сдвинуть гору.
– Раньше была такая поговорка: слова не могут сдвинуть гору, но могут заставить людей сделать это.
Из костра выкатился уголек. Я потянулась к нему веткой, чтобы подтолкнуть обратно, но не успела – ботинок Теслы накрыл его раньше. Рифленая подошва неторопливо вдавила пылающий кусочек в рыхлый грунт пещеры. Тот еще несколько долгих мгновений мерцал, прежде чем погаснуть окончательно под натиском армированного полимера.
Что-то заворожило меня в этом медленном угасании. Я смотрела, как упрямо борется с наступающей тьмой оранжевая точка, как продолжает светиться где-то в глубине полураздавленного уголька… Но в конце концов и она потухла, уступив черноте.
– Даже костер можно затоптать. – Тесла склонился ко мне. В его глазах сияли огненные блики. – Свеча может гореть как угодно ярко, но этот свет бессилен перед ударом ноги.
Его лицо было совсем близко. Крохотные лучики в уголках глаз, окаймленные алым веки, золотистые ресницы. Неровный скошенный шрам, в котором я изучила и запомнила каждый дюйм.
– Однако это не означает, что она горела напрасно.
Тесла придвинулся ближе. Осторожно обнял за плечи, и я как-то привычно склонила голову к нему на грудь.
Тук-тук. Тик-так. Щелк-щелк…
Еще спокойная минута. Или даже час. Может, и больше.
Но что-то не давало мне расслабиться. Я не чувствовала себя в безопасности, и вовсе не из-за странного оленя, не из-за пещеры, не из-за Джи. Какое-то смутное грызущее чувство на самом краю осознания тянуло и ныло, и я беспокойно ворочалась, тщетно стараясь найти удобную позу. Пустой желудок тоже ныл, но дело было не в голоде. Что-то изменилось, что-то ушло – нечто очень важное, для чего я пока не могла найти слов.
Тесла подбросил в костер еще веток.
– Представляешь, – улыбнулся он, – раньше люди находили в созвездиях какие-то совершенно удивительные фигуры и давали им названия. Вот, например, треугольник – это Заяц. Буква W – Кассиопея. А что видишь ты?
Далекие звезды мерцали в его глазах. И сейчас я видела только их – чужие и непонятные. Неважно, что я там захочу разглядеть, это будет всего лишь плодом моего воображения. А звезды останутся звездами – там нет никаких зайцев и никаких Кассиопей. Это всего лишь яркие точки в пустоте. Бесконечно иные и бесконечно холодные…
Холод. Вот что изменилось.
Я видела холод в его глазах – и не могла понять, кажется это мне или он действительно смотрит иначе. Но в любом случае уже ничего не будет по-прежнему. Даже если заяц всего лишь чудится – на это тоже есть своя причина.
Понимание пришло неожиданно и так просто, что я удивилась, почему до сих пор не смогла осознать эту мысль. Кристально ясная прозрачная правда: я больше не могу ему доверять. Не потому, что предаст или струсит, нет. Просто потому, что изменились приоритеты и стало больше вещей, которые для него важнее, чем я. А может, и не изменились – всего лишь открылись мне полностью. Ведь только такая дура, как я, могла слепо верить, что останется на первом месте.
Нет, нет и нет.
Его красивые слова про свечу… Ведь это же не обо мне, а о башне. О том, что Алва разрушит ее. Но даже если обо мне, то я свое уже отгорела.
А удар ноги – это тогда про шаманку… И пусть все действительно произошло не напрасно, моя роль сыграна. Зачем я ему, зачем я им всем? Джи был прав – еще там, на ледоколе, и когда не стал останавливать лодки, пока Тесла не прыгнул за мной…
Но он прыгнул. Он решил спасти «ненужную».
Я отогнала эту мысль, как назойливого комара. Прыгнул, конечно. Ведь я – его запасной план, так он сказал. Я всего лишь запасной план…
Бессмысленный план. Координаты чертовой второй башни Джи знает и так. Выродок не сбросил меня за борт «Каролины» лишь из-за Теслы – только потому, что иначе бы их сделка сорвалась. Тесла не уплыл бы один, он для этого чересчур благороден.
У выродка есть точка на карте, у моего спутника – знания. А у меня? Необходимость доказывать, что все же имею право дышать?..
Я этого не просила. Не хотела играть никакой роли в чужих для меня партиях. Но здесь как с жизнью – хочешь не хочешь, а живешь, пусть и не просил приводить тебя в этот мир. Потому что выход только один, и он тебя не устраивает.
Пальцы сами стиснулись в кулак. Столько времени я упорно игнорировала факты, не хотела замечать то, что было неудобным, нежелательным. Когда все изменилось – с появлением Алвы? Или после шаманки?
Шаманка… Ведь Тесла мог тогда повернуть назад. Но предпочел оплатить наш путь моей кровью.
Я больше не смею ему доверять, потому что в критическую минуту он выберет не меня. Он отвернется. Вот
