он нужен Джи.
«Дура, зачем? – шепнул мерзкий внутренний голос. – Зачем ты вообще можешь быть нужна? Разве что для подстраховки. Мутов корм! Вот увидишь, он бросит тебя очередным язычникам, когда будет надо».
Я сунула ладони в карманы и сжала кулаки. Быть не нужной совсем или оставаться просто частью чьего-то плана – я не знала, что ранило сильнее. Впрочем, по сути, и то и другое ничем не различалось: за обоими вариантами стояло равнодушие.
Усталость все-таки давала о себе знать. Пережитое прошло, забрав с собой страх и оставив взамен тоскливую пустоту. Не то от тепла, не то от голода и измотанности тело стало вялым, как тряпка. Любое движение давалось с трудом. Шевелиться не хотелось вообще: меня словно окунули в какую-то вязкую смолу, и я медленно застывала в ней, будто пойманное насекомое.
Несколько минут я просто сидела, тупо глядя в пол перед собой. На потертых досках расплывались мокрые пятна подтаявшего снега. Наконец я заставила себя расшнуровать ботинки и вытянуть к теплой трубе насквозь промокшие стопы.
– Отдохни, я подежурю. – В голосе Теслы прозвучало даже не предложение, а просьба.
Я молча кивнула, благодарная не столько за возможность поспать, сколько за то, что мне не пришлось заговаривать самой. Аккуратно сдвинула к стене вязаный коврик – почему-то казалось кощунственным ложиться на него в грязной одежде – и вытянулась на койке, подложив под голову сумку.
«А ведь заснешь, – не преминул ввернуть внутренний голос. – Доверяешь».
Я закрыла глаза, слишком уставшая, чтобы с ним спорить, и провалилась в сон.
Меня разбудило ощущение близкого рассвета. Внутренние часы, натренированные годами, не подводили и здесь, где разница между ночью и днем сводилась только к степени насыщенности мрака.
В комнатке по-прежнему горел фонарь, развернутый к двери, – луч света бил в деревянную створку. Я поморгала, рассматривая круглые сучки на грубо отесанной древесине. Зрение никак не хотело фокусироваться. Глаза, уставшие от постоянного ветра с секущим снегом, горели; под веками жгло – будто я и не спала вовсе.
Тесла, казалось, дремал на своей койке, но стоило мне пошевелиться, как раздался негромкий вопрос:
– Выспалась?
Я неопределенно хмыкнула, садясь на край постели. Щурясь, поднесла к глазам хрономер – прошло почти два десятичных часа. Вполне достаточно, чтобы отдохнуть.
И я действительно отдохнула. Мертвый сон, без видений и отголосков прошлого, позволил наконец-то прийти в себя. Мышцы еще слегка ныли, но это было ерундой. Зато напомнил о себе желудок.
Джи так и не объявился – в комнате мы по-прежнему оставались вдвоем. Я натянула подсохшие ботинки, мрачно представляя очередные подколки на тему «голубков». Ладно, может, хоть на людях сдержится.
Мысли об отродье закономерно привели к вопросу его питания. Вряд ли Флекс предложил новому знакомому чашечку крови. Интересно, как Джи решил эту проблему?.. И сколько времени может голодать, прежде чем подохнет?
Позлорадствовав насчет мучительной смерти выродка, я со вздохом подхватила сумку. Ну, по крайней мере, внизу нас ждет не только ехидная черноволосая зараза.
Глава 32
Ни любви, ни памяти
На первом этаже было шумно. Поселенцы гремели посудой, хаотично, но при этом удивительно слаженно соображая нехитрый завтрак. Условный рассвет робко заглядывал в окна, окрашивая плексиглас серо-розовым. Масло в плошках больше не горело, и в комнате царил сумрак, разбавляемый лишь яркими пятнами от полыхающих в печи дров.
В этой полутьме поселенцы, однако, ориентировались прекрасно. Впрочем, так бы могла ориентироваться и я, поставь в свое время «ночник».
– Давайте сюда! – донесся сквозь стук кружек голос Флекса.
Он и Джи сидели за столом почти возле самой печи – огонь бросал на их лица красные всполохи. При виде нас «дитя ночи» ухмыльнулся уголком рта и подмигнул. А я подавила желание запустить в него сумкой.
Мы присоединились к компании радушного хозяина и гораздо менее располагающего к себе отродья. Стол, кажется, был облюбован Флексом не просто так: отсюда прекрасно просматривалась большая часть комнаты, а расположение скамеек по периметру позволяло нам четверым видеть, что происходит со всех сторон.
На столешнице, испещренной царапинами и подпалинами, уже стояла еда: миски с кашей, полоски вяленого мяса и мутноватый пластиковый кувшин, полный прозрачной жидкости. Рука потянулась к несуществующей сигналке – почти рефлекторное движение, не исчезнувшее даже после того, как приборчик растоптала Улуу. Каша пахла так, что желудок тут же возмутился любому промедлению. Я втянула носом аромат. Над мисками еще поднимался парок, хотя в комнате ощущалась зябкая прохлада. Значит, стол накрыли недавно.
Флекс кивнул на миски:
– Угощайтесь.
Порций было четыре. Беря грубо обтесанную деревянную ложку, я с ехидством покосилась на Джи. Но, против моих ожиданий, отродье так же спокойно подгреб к себе свою миску и с удовольствием отправил в рот первую ложку каши.
Клоун хренов.
Джи сидел спиной к печке, и отсвет огня бил ему в затылок, не давая толком рассмотреть лицо. Но почему-то я была уверена, что темными его глаза кажутся не только из-за плохого освещения и расширенных зрачков.
Я стянула платок на подбородок и наклонилась пониже к миске, чтобы волосы, свесившись, закрывали лицо. Умопомрачительный запах каши почти ощутимо щекотал ноздри. Пряди лезли в рот, но неудобство от них можно было стерпеть – в отличие от неудобства изумленно-сочувствующих взглядов.
Расправляясь со своей долей, я исподтишка поглядывала на поселенцев. Каждый из них сам соображал себе что-то поесть – не было никакого общего котла, откуда всякий желающий черпал бы сколько душа попросит. Приносили, кто чем был богат: какие-то куски мяса, жестяные банки, тарелки с насыпанной в них крупой или непонятными, малосъедобными на вид смесями. То и дело кто-нибудь подходил к печи, чтобы запалить лучину и разжечь одну из многочисленных жаровен, стоящих посреди прочей мебели. Комната наполнялась запахами топленого жира, подрумяненного мяса и пряных трав. Густые ароматы дразнили. Я торопливо жевала кашу, радуясь, что не нужно ждать, пока еда приготовится. Иначе рисковала бы захлебнуться слюной.
– Большая кухня, – заметил Джи, отставляя в сторону опустевшую миску. И когда только успел?!
– Точно, – широко улыбнулся Флекс. – Сюда приходят и приготовить, и поесть. Кто что сумел добыть или вырастить.
А вы… – Он обвел рукой стол, предупреждая назревающий вопрос. – Вы гости.
– Чем мы должны будем вам отплатить? – хмуро поинтересовалась я.
Гости гостями, но никто за просто так не станет кормить. Этому пройдохе что-то нужно, иначе он бы нас и на окраину поселка не пустил.
Непроницаемые линзы Флекса уставились на
